После долгого молчания Ольга Солодовникова рассказала об уголовном преследовании

Бывший президент благотворительного фонда «Дари добро» Ольга Солодовникова рассказала в соцсетях о своём уголовном деле.

Как сообщает портал 73online.ru со ссылкой на свои источники, экс-«министр счастья» находится под подпиской о невыезде. Расследование уголовного дела продолжается. Ранее Ленинский районный суд дважды отказался прекращать его со штрафом. Была пересмотрена квалификация дела: вместо злоупотребления полномочиями (ч. 1 ст. 201 УК РФ) назначили более тяжкую статью − растрата в особо крупном размере (ч. 4 ст. 160 УК РФ).

Ниже приводим дословное описание ситуации из Telegram-канала Ольги Солодовниковой.

30 ноября 2023 года. День когда я умерла

6 утра. Звонок в домофон.

Я сплю. Рядом дети. Больше никого.

Минуту торгуюсь с собой − не хочу вставать, но звонок раздаётся ещё раз. Уже без вариантов. Иду посмотреть, кто там ходит в гости по утрам.

Смотрю в камеру. Стоят 6 человек − все чужие. Я их не знаю.

Спрашиваю в трубку:

Кто?

Мне отвечают: старший следователь по такому-то району. Откройте.

Открываю.

Они быстро заходят в дом, но без суеты. Один из мужчин показывает удостоверение и протягивает листок. Параллельно, будто между делом, говорит, что возбуждено уголовное дело и им необходимо провести у меня обыск.

Первая мысль в голове: это прикол какой-то?!?

Я спрашиваю:

Что-то случилось?

Он спокойно отвечает:

Вы подозреваетесь по такой-то статье в растрате денежных средств в особо крупном размере.

Вторая мысль: ну точно прикол.

И почти с улыбкой говорю:

Вы, наверное, адресом ошиблись))

Следователь спокойно посмотрел на меня, как на человека, который ещё не понял правил игры и продолжил тем же ровным тоном:

Не переживайте, мы по адресу. Отдайте, пожалуйста, ваш телефон.

И я отдала. На автомате. Сейчас я уже знаю, что телефон в руках не относится к «обыску жилища», и его можно не отдавать. Тогда я просто подчинилась. Потому что мозг в этот момент выбирает самый короткий путь, лишь бы не усугублять обстановку. Ведь в соседней комнате у меня спали дети.

Начался обыск.

Я спокойно водила моих «гостей» по дому, потому что была уверена в одном: ничего противозаконного я не делала. И, если честно, все действие выглядело как «для вида». Заходили не во все комнаты. А там, где были, смотрели быстро и поверхностно. Из приятного, почти сразу меня спросили, где спят дети, чтобы их не тревожить − это было очень по-человечески.

Я много раз слышала истории, как это бывает: давление, хамство, грубость. А тут было наоборот. Все вежливые, аккуратные. Даже когда проснулись дети, они сделали вид, что просто гости, и поиграли с моими малышами. Образцово-показательный отряд какой-то.

Потом меня попросили проехать в следственную часть. Я начала одеваться.

Мы договорились сначала заехать к моим родителям, чтобы дети побыли под присмотром, пока я буду на допросе.

Всю дорогу мы болтали, даже смеялись. У меня было максимально спокойное состояние. Но когда я увидела маму, я сразу поняла, точно что-то не так.

Она была заплаканная. И оказалось, что у них утром тоже был обыск.

«Ни фига себе» − , подумала я.

Мама спросила, что случилось. Я сказала, что, скорее всего какая-то ошибка, я сейчас поеду разбираться.

Оставила детей. И мы поехали к следователю.

Здание встретило обшарпанными стенами и потёртыми полами. В воздухе стоял запах старой краски и мокрой тряпки. Свет тусклый. Такой, от которого лицо в зеркале кажется болезненным. Обстановка такая, что внутри всё сжимается, даже если ты здесь якобы «по ошибке».

Меня сразу отвели в актовый зал, приставили ко мне охрану. Как подтверждение, что я теперь не свободный человек, а «подозреваемая».

И велели ждать… Ничего не объяснили.

Просто ждать.

Сколько ждать, не сказали.

Я огляделась. В зале пусто, только я и молодой парень, лет 25–27. Сидит ровно, плечи собраны, взгляд спокойный. Он тоже был на обыске.

Я тихо спросила:

Как вас зовут?

Он назвал имя. Саша.

Я ненадолго замолчала.

А мы чего-то ждём?

Да. Когда освободится следователь.

Саша был немногословен. Отвечал сухо, по делу. А мне отчаянно хотелось хоть какого-то человеческого разговора, поэтому я не унималась.

Саша, а зачем вы сидите здесь?

Он посмотрел на меня прямо, без злости и ответил:

Так положено. Чтобы вы не сбежали.

Я чуть не рассмеялась. Мы на втором этаже, я на шпильках, вариант сигануть в окно я не рассматривала. Но всё равно стало легче. Хотя бы не одна.

И ещё. Несмотря на эту внешнюю суровость у Саши были очень добрые глаза. Тёплые. Такие, которыми обычно смотрят не на «объект», а на человека.

Прошло минут десять.

И я снова: «Можно я похожу здесь кругами? Вас не будет это напрягать?»

Саша слегка приподнял брови, будто не ожидал такого вопроса, и кивнул: «Ходите. Переживаете, да?»

Я уловила, что он неправильно меня понял: «Нет. Дело не в этом. Просто у меня каждый день норма, минимум десять тысяч шагов. А судя по тому, каким неожиданным оказалось утро, я вообще не понимаю, чем закончится этот день. Раз уж мы тут сидим и ничего не делаем, я хотя бы норму нахожу».

Саша впервые улыбнулся, уголком губ. И уточнил, уже с интересом: «А зачем вы ходите десять тысяч?»

Я остановилась на секунду, как учительница перед доской: «Вы что. Это же очень полезно для лимфы».

− Для чего полезно?

По его лицу было видно. Он это слово слышал редко. Или никогда.

И всё. Дальше разговор потёк как ручей.

Я рассказывала, как устроена лимфатическая система, почему тело любит движение, как работает диафрагма, как сахар умеет делать из человека уставшего человека. Саша сначала слушал молча, потом начал задавать вопросы. Потом мы перекинулись на детей и вопросы воспитания. Потом на детство. На то, как рос он. На то, как росла я. Мы смеялись. Это было так по-настоящему.

Иногда Саша вставал и приносил мне воду. А я продолжала нарезать круги. И так незаметно пронеслось три часа.

Я напрочь забыла, где нахожусь.

И тут Саша вдруг сказал, как будто сам себя поймал на мысли: «Вы сегодня меня удивили. Утром. Не волновались, улыбались… были так спокойны, даже не спросили, в чём дело. Я такого ещё не встречал. Как будто у вас каждый день обыски».

Он на секунду отвёл взгляд, потом добавил тише: «Мне жаль, что вам приходится быть здесь».

Меня это тронуло. Я повернулась к нему, остановилась, чтобы он видел лицо, не только силуэт, который ходит кругами:

«Знаете… я недавно поставила для себя очень амбициозные цели. Видимо, чтобы они реализовались, мне сначала нужно окрепнуть. И, похоже, это место идеально подходит для такой тренировки».

Саша моргнул, как человек, который ожидал любой ответ, но не этот. Улыбнулся странно, растерянно.

И я продолжила, уже мягче:

«Не волнуйтесь за меня, Саша. И вообще… разве можно представить ситуацию, при которой мы с вами добровольно посвятили бы друг другу три часа? Мне кажется, это было возможно только здесь. А если, даже в таком месте, мы решились на откровенный разговор, значит, он нам обоим был нужен».

Я едва успела договорить. Входная дверь открылась.

И я увидела ещё одно знакомое лицо.

Ольга Солодовникова разделила рассказ на несколько частей. Продолжение будет позже.

Фото со страницы ВК Ольги Солодовниковой