«Нас выкинули, как кутят». Ульяновская сирота рассказала, как 18 лет назад с братом оказалась на помойке

В октябре директор благотворительного фонда «Дари добро» Ольга Богородецкая в фейсбуке опубликовала историю 31-летней Натальи Торгашевой. Последняя несколько месяцев обивает пороги администрации и судов, чтобы получить жилье, полагающееся ей на правах сироты.

Девичья фамилия Натальи – Кабанова. Раньше с родителями и старшим братом Артемом она жила в Саратовской области. Оттуда в Ульяновск, в Баратаевку, их забрала бабушка, когда родители начали выпивать, а отец избивал мать. Здесь Наташа пошла во второй класс, а брат – в пятый. Бабушка не могла прописать у себя детей без их родителей, но мама ребят из-за пьянства потеряла паспорт, и зарегистрировать ее не получилось.

Детство на Баратаевской помойке

Сиротами брат с сестрой стали еще при живых родителях. Из-за аморального образа жизни мать и отца в 2000 году лишили родительских прав. Наталье было 12 лет, брату – 14.

– Как сейчас помню, когда нас передавали органам опеки и попечительству, папа отказался от нас прямо на суде, – говорит Наталья.

Как она рассказывает, суд лишил родителей прав, а органы опеки и попечительства своих обязательств перед детьми не выполнили. Приговор огласили, и дети отправились не в интернат, как должно было быть, а домой, вместе с лишенной родительских прав матерью.

– Ни детского дома, ни опекуна не было. Все 6 лет до совершеннолетия мы скитались. Еды не было, родители пьянствовали, школу мы прогуливали. Ходили на Баратаевскую свалку, собирали объедки, стеклотару сдавали. Иногда приходилось ночевать на свалке, в подъездах, подвалах. Жизнь у нас была сложная. Приходилось выживать, – сдерживая слезы, делится Наталья.

Старший брат рано начал работать, «шабашил», пытался помочь семье. На одной из таких «шабашек», устанавливая рекламный щит, обжег ноги и до сих пор немного хромает.

– Через него прошло 1200 вольт. Получил сильный ожег ног и лица. Не ходил, возила его на коляске, провели много операций по пересадке кожи, но на ноги встал, – говорит Наталья.

А дома по-прежнему продолжались постоянные гости, пьянки и драки…

– Органы опеки и попечительства никогда не появлялись в нашей жизни, – подчеркивает собеседница. – После суда нас выбросили, как кутят, и все. Хотя обращений от соседей, классных руководителей и директора школы было много: я ознакомилась с материалами того дела, где все указано. Государство нас бросило.

Будучи детьми, Наталья и Артем не понимали, что произошло, и не знали, что после суда им положены интернат, опекун, образование, жилье и прочее. Да и откуда подросткам знать об этом? Поэтому и жили с матерью-алкоголичкой.

– В школе не доучилась: закончила 7 классов. Вынуждена была зарабатывать и выживать. Маму мы жалели. Да, она пила, но все равно ее было жалко, она все равно наша мать, – несмотря на пережитое, тепло отзывается о матери Наталья. – Где на буханку хлеба заработаешь, где на банку консервов – все это мы домой несли. И сами ели, и маму кормили.

Бабушка получала пенсию, но начала выпивать вместе с матерью. Последняя отбирала деньги у пенсионерки, но часть средств удавалось прятать и покупать на них хоть какую-то еду для детей. Спустя год после лишения прав бабушка умерла от рака почек.

– После ее смерти появились новые жители в квартире и нас выгнали, – продолжает Наталья. – Люди сами знаете какие – провернули аферу и квартиру отобрали.

Семья оказалась на улице. Мать жила в будке на городской свалке, питалась объедками.

– Мы ночевали вместе с ней. Она там пьяная и мы рядом прижимались, как кутята на холоде. Было тяжело, – вспоминает женщина.

Почти 8 лет назад матери не стало – замерзла на свалке, где жила. Уже взрослые дети похоронили ее «по-людски», на Баратаевском кладбище.

– Отец у нас тоже замерз. Жил все время в Саратовской области, с нами не общался после лишения родительских прав.

«Муж приготовил мне виселицу»

Жизнь продолжалась. Наталья и Артем работали по «шабашкам», продавцами, дворниками – куда брали без образования и без прописки, туда и шли. Пытались устроить свою жизнь – не хотели повторять судьбу родителей. В 26 лет Наталья познакомилась с молодым человеком, за которого вскоре вышла замуж и завела семью.

– Присмотрелась – неплохой, работящий. Вышла замуж, года три вместе прожили. Забеременела, родился сын Дима, – продолжает рассказ Наталья.

Казалось, мучения девушки закончились, жизнь стала налаживаться. Но после рождения малыша муж начал много пить и поднимать на нее руку.

– Днем около дома, где мы жили в его квартире, муж избил у подъезда. Рядом ребенок двухмесячный в коляске плакал, – вспоминает девушка. – Ладно, супруга сосед окрикнул – испугался. Ребенка схватила и бежать.

Наталью с ребенком забрала подруга. Вызвали скорую, но медики отказались забирать избитую девушку на обследование с грудничком. Последующие две недели Торгашева с сыном жила у подруги.

– Ушла в никуда – ни денег, ничего. У ребенка – две рубашонки, штанишки, у меня не было одежды переодеться: в чем была тогда, в том и убежала. Спустя две недели решили с подругой вызвать полицию, чтобы зайти в ту квартиру и забрать свои вещи. Когда туда пришли, муж с ножами огромными кидался, приготовил мне виселицу – вешать меня хотел, – чуть не плача вспоминает пережитый ужас Наталья. – Покидали все необходимое. За две недели моего отсутствия многое продал: компьютер, стиральную машинку, холодильник, вещи…

Но в тот момент все это было не важно: нужно было забрать все необходимое для ребенка и выйти оттуда живой.

– Полиции спасибо – они вошли в положение и стояли до конца. Сейчас мы в официальном разводе. Подруга с мужем помогли: сняли комнату в общежитии за 5 тысяч рублей, безвозмездно. Люди помогали: давали картошку, лук – мир не без добрых людей, – рассказывает Наталья.

Суды

В Ульяновске родственников у Натальи нет, но есть тетка в Волгограде, с которой она общается по телефону. Она-то и порекомендовала девушке обратиться в городскую администрацию как матери-одиночке.

– «Сходи, попроси, может, выделят муниципальную комнату, чтобы не мотаться и не скитаться с ребенком». Мы начали разговаривать о моих родителях. Я даже не знала, что нужно было сходить и взять решение того суда. С детства жила сама по себе, выживала. Не знала, что от 18 до 23 лет надо было встать на очередь на жилье, которое положено и мне, и брату. Оказывается, органы опеки должны были предоставить мне образование, по совершеннолетию и выпуску из детдома – деньги, сами автоматом поставить на очередь, но этого не было. Нас выкинули, – говорит Наталья.

Девушка начала искать пути, поднимать архивы того суда, подавать заявления. Все упиралось в отсутствие прописки, потерянное время и начиналось по кругу.

– Они «бьют» на закон, что от 18 до 23 лет я не встала на очередь как ребенок-сирота. Откуда мне было знать это, живя на улице, на которую государство нас и бросило? Лично мое мнение складывается сейчас такое, что они думали, что мы замерзнем, умрем или сопьемся, – рассуждает девушка.

Сейчас Наталья находится в декрете, трудоустроена продавцом в «Гулливере». На ребенка получает выплаты – 4 200 рублей в месяц, за съемную КГТ платит 6 700. Денег не хватает, поэтому приходиться мыть полы в подъездах, подрабатывать дворником – берется за любую работу, где хоть что-то платят.

– Диму оставить бывает не с кем. Зима, холодно, снег идет… Я его даже шестимесячного собирала, ждала, пока уснет. Чищу снег, а он рядом – спит в коляске, – продолжает Наталья.

Как рассказала девушка, были попытки «достучаться» до федеральных СМИ – «Пусть говорят», «Прямой эфир», «Мужское – Женское». Отправляли письма – ответа не было. Дозванивалась на прямую линию с президентом – девушка-оператор, услышав историю Натальи, расплакалась, но больше реакции никакой не поступило. На уровне города, куда бы ни обращалась, получала ответ: «вовремя не встали на очередь и нет прописки – ничем помочь не можем». Посоветовали обратиться в благотворительный фонд «Дари добро», где и познакомилась с Ольгой Богородецкой.

– Наташа позвонила нам в офис, сказала что сирота и ей нужна помощь юриста. У нас в фонде есть направление «Центр поддержки выпускников детских домов», который помогает детям-сиротам после выпуска. Мы пригласили ее в офис, где она рассказала свою историю. С этого момента началась наша работа с Наташей, – рассказала Ольга Богородецкая.

Фонд помог Наталье составить и подать иск, найти свидетелей и документы, собрали для маленького Димы вещи.

На сегодня прошло два суда – городской и областной с иском к Минздраву. Как пояснила Ольга Богородецкая, сейчас органы опеки входят в состав ведомства. Решение судов одно и то же: не встали вовремя на очередь – отказ. Помогает в судебных делах Наталье бесплатно юрист от фонда «Дари добро» Александр Мишалов.

– Говорит, что дело выигрышное – доказательств много принесли в последний раз, свидетелей подключили – соседи с Баратаевки и бывший классный руководитель – все, кто нас привечал и пускал переночевать. Они рассказывали то, что видели: дома бардак, пьяные родители спят, дети никому не нужны. У нас не было даже школьных принадлежностей, чтобы учиться, – отметила Наталья.

Последним был областной суд. Иск подали уже не на получение квартиры как сироты, а на возмещение морального вреда – 3 миллиона рублей на двоих с Артемом. Компенсация за то, что остались без образования, медицинского обслуживания, детского дома, возможности обрести приемную семью и жилье.

– Первый суд проиграли, но мы пойдем дальше. Сейчас СМИ подхватили эту тему, я надеюсь, что совместными усилиями мы сможем помочь не только Наташе, но и другим людям, попавшим в сложную ситуацию, – подчеркнула Ольга Богородецкая.

«Буду жить»

Сейчас брат Натальи так же, как и она, стремится к лучшей жизни, не хочет повторять ошибок родителей – работает, не пьет. Свою семью пока не завел, но помогает сестре и племяннику. Наталья вспоминает, что и они оступались в свое время.

– Всякое было – и попадала под компании, и выпивала в детстве – в 15-16 лет, живя на улице и видя, что творилось дома – откуда что знаешь? Но вовремя все осмыслили, – подчеркнула Наталья. – Собрала все силы в кулак и решила для себя, что я не прогнусь, не сопьюсь, не свяжусь с наркотиками. Мы рано стали взрослыми детьми.

Сколько сейчас хожу, топчусь, куда только не посылали, толку никакого нет. Порой руки опускаются, думаю – никуда не пойду… А как не идти – у меня ребенок! Хочется жить с малышом и знать, что он не будет так же скитаться, как я. Буду жить. Только вперед – ради себя и ребенка.