Лента новостей 

Вадим Долгановский: Моя принципиальная позиция - мои деньги всегда будут в этой стране

27 июля 2015, 00:00
9 11878
Биография
Вадим  Долгановский
Вадим Долгановский

Собственник магазинов «Таис», гипермаркета «Сарай», парк-отеля «Архангельская слобода», многопрофильной больницы ВМ-clinic

О том, как стать успешным предпринимателем, какие качества нужны для этого, о политике, о своем первом миллионе, о рекламе, о сегодняшнем кризисе, о первом частном томографе в России, знаковых решениях для своего бизнеса и принципах собственной жизни Первый ульяновский портал сегодня будет говорить с собственником магазинов «Таис», гипермаркета «Сарай», парк-отеля «Архангельская слобода», многопрофильной больницы ВМ-clinic Вадимом Долгановским.

Расскажите пару слов о своей биографии. Ульяновск родной для Вас город?

Да, я родился в Ульяновске в 1967 году. Пошел в 49-ю школу, там отучился первый класс, во второй класс перевелся в школу №12, ее и закончил. Потом поехал в Актюбинск, поступил в Высшее Летное Училище Гражданской Авиации, оно было единственное в стране на тот период. После летного училища я пришел работать в Ульяновский Центральный аэропорт, проработал там 2 года вторым пилотом, дальше перешел вторым пилотом на «Авиастар», довольно быстро стал командиром. Отлетал до 1998 года, налетал 6 тысяч часов на пенсию и ушел. Но пенсию я не оформил, потому что ничто не разлагает так, как маленький устойчивый поток денег. Поэтому я ушел в предпринимательство. 

Для предпринимателя это довольно хорошие принципы, когда есть небольшой стабильный поток денег, есть на что опереться, разве не так?

Вы же знаете, что у палки два конца. Вот это как раз тот случай, когда что-то очень маленькое и гарантированное разлагает твой мозг как наркота. И потом уже ничего не можешь со своим мозгом поделать, потому что он червивый. Что делают с червивым яблоком? Либо обрезают и высушивают, либо выбрасывают.

Свой бизнес Вы построили на заемные средства, а не на том, что накопили?

Я никогда не занимал у банков, всегда всё делал на свои деньги. Впервые взял в прошлом году, это был один-единственный раз, когда я занял, и на сегодняшний день полностью рассчитался, больше я никому ничего не должен. Можно сказать, это мое политическое кредо. Я не хочу быть зависимым от того, даст мне банк кредит или не даст. Ставить тысячи людей под вопрос от взаимоотношений с банком... Мы знаем, что на сегодняшний день происходит с банками, и знаем, кем они управляются. В этой стране всё непредсказуемо, и я не хочу для своих сотрудников непредсказуемости. Я хочу, чтобы они всегда знали, где деньги, как их заработать и, соответственно, как их приумножить.

Мне, по большому счету, сами деньги уже давно и неинтересны, мне интересно их применение: что ты можешь сделать с помощью денег, чего не могут сделать другие. Каждый из нас родился разным. Мы все равны, но мы разные. Кто-то художник, кто-то программист. Понять этих людей никто не может. Ну, представьте слесаря, понимающего художника, или программиста, понимающего слесаря. Это ненормально, они просто не поймут друг друга, это же разные люди. И нужно к ним относиться соответственно: вы такие, и мы вас такими любим. Возьмите животный мир – там всё сбалансировано. Среди людей тоже всё сбалансировано. Какие опыты не проводи, всё идет к средней статистике. Два идиота на 100 человек, два супер-умных на 100 человек и 96% обычных людей. Пробовали же, проводили опыт: 5 классов по 25 человек, в каждом было 5 отличников. Решили сделать класс отличников: всех отличников засунули в один класс. Что стало через год? 5 классов по 25 человек, в каждом по 5 отличников. Природа не терпит пустоты. Вы идете по берегу, оставляете следы. Сколько они там продержатся? Две-три волны – и природы взяла свое.

Сколько у Вас людей сейчас в компании?

Больше трех тысяч, если брать все подразделения.

Был период, когда Вы делали огромную рекламную кампанию с помощью народного голосования, как сегодня говорят модным словом - с помощью «краудсорсинга», вы выбирали имя своему детищу, который на сегодняшний день является основным брендом компании – «Таис». Эта рекламная кампания была придумана Вами?

За рекламу отвечаю я, и я не хотел бы отдавать это никому и никогда, потому что многие люди отдают маркетинг нижестоящему руководителю и, по моему мнению, это очень большая ошибка.

Почему Вы так считаете?

Если вы – директор фирмы, которая производит автомобили, и ездите не на своей машине – это ненормально. Откуда вы узнаете, как это работает. Вот по мне, примерно, такого же уровня ошибка отдать маркетинг нижестоящему менеджеру. Маркетинг – дело руководителя и его ближайшего окружения. А реклама – это часть маркетинга. Это ваше видение компании: как вы её видите, как вы это доносите. Ну, и в зависимости от способностей в голове человека, вы это доносите: либо прямо, либо коряво, либо вообще «через пень-колоду». Это профессия. И на нее очень много надо потратить времени. Очень хорошо эта профессия будет получаться у собственников бизнеса и очень плохо у наёмных менеджеров. Потому что когда собственник на карту ставит всё, наёмный менеджер на карту ничего не ставит вообще. Кроме бонусов, прочих ретро-бонусов, дивидендов от организаций, с которыми он работает. Собственнику не нужны бонусы. Ему нужна живая компания, приносящая деньги, которые он опять в это же место и вкладывает, не важно, в какое направление.

С чего Вы начинали?

Мы начали с посуды, с 1992 по 1997 года я занимался фарфоровой посудой. Я был посудником! Я про нее столько знаю, что историю писать можно. Но в 1997 году пришли «тефали», «мулинексы» и прочая бытовая техника, которая стерла посуду как средство подарка. Она стала неинтересна людям. Все её накупили, забили полки фарфором и хрусталём, что больше ставить некуда. Чего нет дома? Нет тостеров, ростеров, сковородок, микроволновок. Это стало как средство подарков, потому что стоимость сервиза и микроволновки одинакова, только сервизов у меня пять, а микроволновки – ни одной.

Дальше что происходит: у меня есть куча денег, но нет продаж. Значит, их нужно направить в другое русло, куда-то вложить. Я абсолютно случайно заехал в магазин «Фарфор и хрусталь» и спросил, что им еще можно привезти, кроме посуды. «Обои», - ответили они. Заказали мне 2 тысячи рулонов, пообещали вернуть деньги. Я в голове тогда перебрал: две тысячи! Где они найдут столько людей, если продают в месяц 200 сервизов. (Ну, сервизы-то продаются штуками, мне и в голову тогда не приходило, что обои продаются не по одной штуке). А это же в 10 раз больше! Поверил им на слово, привез 4 тысячи, думаю: две тысячи сейчас отдам, а потом еще две, когда закончатся. Это была маленькая часть денег, которую мне не жалко было потерять, и я рискнул. Меня обманули. Обои взяли, продали, а деньги не вернули. Говорят, привози вторую часть, отдадим всё вместе. Я на такое ответил категорическим отказом. Это как в банке: возьмите первый кредит, потом получите второй. Два сразу не дадим, потому что вы первый вернуть не можете. Тогда я поехал на базар, на обычный рынок, прошелся по контейнерам и предложил людям то, что у меня есть. Они после рынка приехали ко мне и скупили всё, что у меня тогда было. Показав мне огромные пачки денег. Каждый из них вот такую пачку считал быстрее счетной машинки. Я был в шоке, я никогда в жизни не видел, чтобы так деньги считали. Ну, и тогда я понял, что в этом направлении есть деньги. И я решил его развивать.

Что Вы имеете на сегодняшний день?

На сегодняшний день у нас есть завод в Саратове, производящий обои, есть оптовая компания. Саратовскую обойную фабрику мы приобрели, выкупив у Европейского банка реконструкции и развития контрольный пакет акций, погасив долги фабрики перед банком, и увеличили объем выпуска завода с 60 тыс. до 2 млн рулонов в месяц. Это был старый-старый завод 72 года, там стояло древнее оборудование.

Как решились на такой шаг?

Я продавал больше обоев, чем мог сюда привезти, мне просто перестало их хватать. Тогда мы закупались на Украине: таможня, граница, длинный кусок поставки. Сколько сложностей я прошел тогда – это кошмар какой-то. Мы отгружали обои вагонами прямо с заводов по всей стране и без предоплаты. Наценка была всего 7%. Так я проработал 2 месяца, потом сосчитал деньги и решил, что больше работать так не хочу. Я не хочу продавать обои какого-то завода, я хочу свой завод. В результате мы поехали на Саратовский завод, он в то время выпускал всего 60 тысяч рулонов. 1998 год, мы приезжаем, и тут кризис, производство встало.

Почти как сейчас в стране: медленно, но очень верно количество надписей на зданиях «аренда» и «продажа» увеличивается, и мы понимаем, что мы в очередном кризисе. И, как мне кажется, сегодняшний кризис намного глубже, чем кризис 98 года. Вылезти из него будет счастьем для многих. Как обычно говорят про кризис «дай Бог, не последний». И вот, я хочу пожелать всем из него выскребстись. Сбежать или уйти не получится, только выскребстись, потому что это очень серьезный кризис. Есть конфликт в умах одних и в умах других, и он никем не хочет быть разрешен. Должно стать еще хуже, чтобы они захотели друг друга услышать. Не факт, конечно, что услышат, может быть, нам нужны будут другие люди в управлении.

Сейчас же правительство всячески помогает малому бизнесу, вкладывает большие деньги в промышленность. Что Вы думаете по этому поводу?

Нынешняя система государственного распределения потоков денег уже давно исчерпала себя. Потому что она даёт деньги избранным. А как только появляются избранные и не избранные, у первых пропадает мотив совершенствоваться, потому что они попали в этот список не на рыночных условиях, а совсем другим способом. Не важно, каким. Но если попали одни и не попали другие и не на основании рыночных показателей, то это ненадолго. Это как в 1917 году к власти пришли рабочие крестьяне, и в колхозе начали резать племенной скот кулаков. А своих собственных хрюшек оставляли, потому что они были рабочие, не кулацкие. Но ведь они никчемные! За ними никто не следит. И что получается: у вас есть племенной состав, вы его вырезали, также есть цвет нации, вы его выгнали из страны. Вторую половину расстреляли и пересажали в тюрьмы, некоторые в тюрьмах умудрились космические корабли придумать. А те, кто их туда посадили, сказали, что там просто думается лучше, никто не мешает. Очень интересный мотив.

Сколько сейчас у вас направлений бизнеса?

Когда мы начали заниматься обоями, приехал мой товарищ из Йошкар-Олы и сказал, что обои продавать нерентабельно. Мы договорились с ним о том, что он будет поставлять мне кафель. Он привез образцы, мы поставили щит метр на два, на котором их разместили. Люди продолжали приходить за обоям, и кафель постепенно раскупался. Через год мой друг решил, что кафель - это тоже невыгодно, и начал привозить себе линолеум в Йошкар-Олу и попутно по дороге мне немного. Так как люди, делая ремонт, покупают и то, и другое, и третье, линолеум тоже стал неплохо продаваться. Дальше стали развиваться остальные товарные темы. Вот так я попал в бизнес ремонта, бизнес строительных и отделочных материалов.

Как Вы заработали свой первый миллион?

Это была моя первая сделка. Свой бизнес я начинал в 1992 году, еще летая, так как последние 5 лет на «Авиастаре» работы не было, надо было как-то выживать, и я пытался заняться предпринимательством. Мой отец, тогда еще живой, нашел людей, которые не побоялись, организовали кооператив, и я взял 3 млн рублей под его честное слово. На эти деньги мы купили всего 20 тонн песка, 2 фуры. Чтобы потом обменять песок на посуду, так как её в то время купить было нельзя. Это был социально-значимый товар, посуда была вся распределена.Я спросил, а как можно получить посуду? Мне сказали: «Привези масло или сахару, что-нибудь, что у вас в области есть». А в области был запрет на вывоз. Сахар стоил тогда 100 рублей в магазинах, мне пришлось купить коммерческий по 150 рублей прямо на заводе. Ну, мы загрузили песок по 150 рублей за тонну и отвезли на завод в Нижний Новгород, продали там по 100. То есть я сразу же три миллиона превратил в два. Директор этой коммерческой фирмы тогда мне сказал: «Ты нас разорил». А у нас с ними был договор: я беру 3 млн на месяц, через месяц отдаю 10% банку, 10% - страховой компании, и 500 тысяч я отдаю им как людям, которые обеспечили мне возможность пользоваться деньгами, на этом мы со всеми рассчитываемся. Они подумали-подумали, решили, что ничего не теряют: сделка застрахована, ответственности никакой. Какой-то придурок-летчик еще и под гарантией отца берет бабки и обязуется 500 тысяч отдать. Они тогда занимались продажей чая в вагонах. Ехали в Уфу, покупали 16-килограммовую коробку чая и, пока ехали, ходили по вагонам и его продавали, это был их бизнес. Я им благодарен и по сей день за то, что они не побоялись, решились на такую авантюру. И когда они увидели накладную на 2 млн. вместо 3-х, были в шоке дичайшем.

В общем, я этот песок купил, туда довез, сдал, поменял на посуду, привез сюда. Получается, что всего за три недели я отдал 3 млн. банку, 300 тысяч процентов банку, (независимо от того, что кредитом я пользовался не месяц), я заплатил 10% страховой компании и 500 тысяч отдал кооперативу. Только об одном я до сих пор жалею: что к смерти моего деда, ко 2 января, у меня на руках еще не было своего первого миллиона. Но на тот момент я уже со всеми полностью рассчитался. После всех этих действий у меня еще оставалась посуда. Вот, продав эту посуду, я получил свой первый миллион наличными. У меня лежала огромная куча денег. И я думал, как же мне их везти на завод. Потому что с 1 января 1993 года на заводе изменили цены – их подняли в три раза. Так просто повезло. Поток желающих покупать по этой цене, естественно, пропал. Передо мной встала дилемма: что же с этими деньгами делать. Отец предлагал купить два УАЗика и говорил: «Хоть машины останутся от твоей коммерческой деятельности». Я отвечал отказом и сказал, что на эти деньги мы снова купим посуду и опять ее продадим. Так мы делали 5 лет.

Вадим, Вы были в политике, но постепенно от нее отошли и возвращаться туда не собираетесь. Почему?

Нельзя заниматься и политикой, и экономикой одновременно. Это, примерно, как жить с двумя женщинами. Каждая требует любви. Если ты не любишь то, что ты делаешь, то дела в гору идти не будут. Если я буду заниматься политикой, у меня не будет получаться экономика. И наоборот. Заниматься и тем, и другим с любовью не получится, а без любви не будет хорошего результата. Любить двух женщин одновременно – это трагедия. Я не хочу себе трагедии. Я хочу любить одну.

Есть планы в региональном развитии Вашей фирмы?

В прошлом году мы стали акционерами Фармацевтической компании «Алтайвитамины». На их заводе был кризис, как когда-то на Саратовском обойном заводе. Когда под миллиард долгов, когда нет денег на закупку сырья, сильно возрастной директор и вся его команда, отсутствие коммерсантов, способных продавать, и при этом есть классный производственный процесс — четкий и сертифицированный. Но никто не понимает, что происходит на рынке, что он меняется и укрупняется. Они не понимают, куда идет страна, и при всём этом, у них кончились деньги. Они берут кредит, делают хороший продукт, но никто его не продвигает. Замечательная косметика из натурального сырья лежит без движения. И в этом вся проблема. На эту ситуацию я смотрел 3 месяца «изнутри». Через 3 месяца понял, что нужно делать, поехал по стране, переговорил с владельцами крупных аптечных сетей. Я же понимаю, что я продаю им не таблетки, а возможность заработать. Я с ними пообщался, выполнил все их условия, теперь они закупаются у меня. На сегодняшний день завод впервые за последние 5 лет вышел в плюс за полугодие. Он заработал 80 млн. рублей. Ясное дело, что миллиард долгов от этого сильно не уменьшился, но не всё сразу. Сама суть в том, что я изменил тенденцию: от «непонятно куда» к «понятно куда, с кем и зачем».

Вот так я попал в бизнес производства продукции для аптек. Бизнес достаточно простой. Как вы считаете, сколько видов таблеток в аптеке? Сейчас смеяться будете.

Ну, тысячи 3, наверное?

200 штук. Я тоже думал, что минимум 5 тысяч. Я имею в виду только таблетки. В ассортименте аптеки имеется не более двухсот наименований лекарственных препаратов, всё остальное – биоактивные добавки, косметические средства, средства личной гигиены и так далее. Сколько таблеток от головы вам надо? Сколько органов у нас? Пальцев двух рук хватит, чтобы сосчитать, сколько значительных органов у нас и систем. Соответственно, 20 видов таблеток на каждую из них – предостаточно. Поэтому у них такой узкий ассортимент, им больше не надо. И, если завезти 2 тысячи видов таблеток, они всё равно не будут продаваться, потому что ни один из врачей России не знает столько таблеток. Для начала нужно образовать врачей, чтобы они их рекомендовали, и только потом они будут продаваться.

Что сделали западные фирмы типа «Байер»? Они скупили нашу профессуру. За свой счет возят наших профессоров на симпозиумы, рассказывают, какая правильная продукция фирмы «Байер», какие хорошие таблетки. Потом наш профессор возвращается в Россию и рассказывает то же самое всему своему окружению. Эти люди не профессора, поэтому смотрят на него снизу вверх, уважая его мнение, начинают также продвигать то, что он им говорит. Вот так работают импортные фирмы, наши до этого еще не дошли. 

Это очередной этап нашего развития. При этом у нас был промежуточный этап, когда мы строили медицинские комплексы – есть деньги, и не знаем, куда их день. Так в городе появился первый частный томограф. Когда голландец приезжал сюда и перерезал ленточку, он мне сказал: «Вадим Владимирович, вы первый человек в России, купивший частный томограф. Я вот перерезаю ленточку, а до сих пор в это не верю». Неслыханно, чтобы частник потратил лошадиные деньги даже по западным меркам (в то время томограф стоил в районе двух миллионов долларов) на это.

Тогда у моего отца болела голова, он всю жизнь мучился с головными болями. Никто не мог разобраться, в чем проблема. Те томографы, что были здесь, не давали никакого результата, не было видно картинку. И я поставил томограф, который насквозь видит человека без вреда. Мне хотелось ему помочь, разобраться, в чем причина. И вот так сложилось, что я томограф поставил в декабре, а в январе отца убили.

Потом мы построили 5-этажную клинику. Человек, с которым мы хотели воплощать эту идею, в конце концов сказал, что не потянет. Нашли другого, который сказал: «А я готов». И он, который оказался готов, сейчас эту клинику поднимает и ведет.

А что касаемо внутреннего туризма? «Архангельская слобода» гремит на весь Ульяновск. Как она создавалась?

«Архангельская слобода» - это даже не бизнес, это удовольствие. Это для души, не для денег. Изначально задумка была совершенно иная. У меня на тот момент была трагедия в личной жизни, я развелся с женой, мне нужно было отвлечься. Я хотел заняться чем-то, чего никогда не делал. Я просто хотел построить там дом, поделить эту землю со своими друзьями, что-то типа загородных дач для нескольких десятков людей.

Вам не показалось, что это утопия?

Да, когда я увидел, что бывает с людьми, которые живут в таких массивах, я понял, что не хочу ни с какими друзьями делить этот кусок земли. Я хочу построить домики, и чтобы сюда приезжали на отдых не только мои друзья, а все подряд. Жили, когда им надо. Сейчас там проживают разные люди, разных национальностей, из разных городов и стран. Очень часто гостят иностранцы.

Правда, что Вы собираетесь разводить там белок?

Да, там уже построили бельчатник, белки есть. Есть две кроличьих ямы, мы загородили, чтобы кролики нам кусты не погрызли. Знаете, как интересно наблюдать, как сначала дети сидят около кроликов, потом взрослые сидят около кроликов. У людей становится другое выражение лица. Я тоже очень часто за ними наблюдаю. У нас есть утята, гусята, цыплята мохноногие, фазаны, цесарки, индюшки - кого там только нет. Люди не видят, не знают, как выглядят эти птицы, им интересно. И я стоял, наблюдал за утятками. Я полтора часа не мог оторваться, глядя на них, улыбался от уха до уха. Это мини-общество, они ведут себя совсем как люди. Также боятся, общаются между собой, дерутся. Просто полтора часа релакса.

Насколько конкурентоспособный сейчас рынок стройматериалов?

Конкурентов много. И появятся еще больше. Ведь рынок – это живой механизм, как клетки. В нашем организме за 5 лет каждая клетка заменяется на новую. Жизненный цикл клетки всего 5 лет. Жизненный цикл любого товара 10 лет. То есть, если за 10 лет ты ничего не изменил, твой бизнес сдохнет, и ничего не останется, как тело человека: червячки съели, и ничего не осталось. Хочешь, чтоб тебя не съели – расти. Расти, совершенствуйся, развивай качества, меняйся сам и меняй тех, кто вокруг тебя, приспосабливайся.

Каждое Ваше направление бизнеса появлялось по случаю. Вы ничего не планируете заранее, и лишь случай подскажет, в каком направлении двигаться дальше?

Две вещи, которые я не люблю: я не люблю длинных планов – не интересно. И не люблю получать довольствие лишь от достижения результата. Я люблю сам процесс. Вот ты идешь к своей цели, что-то не получается, ты злишься. Потом остываешь, осознаешь, что это естественный процесс, и начинаешь улыбаться. Кто сказал, что будет всё сразу получаться? Вспомните, как мы учились ходить: не «встал и пошел», а «встал, пошел, упал, снова встал и снова пошел». Посмотрите на ребенка, который упал, он посмеялся, ему смешно. У детей всегда есть чему поучиться. Я смотрю на маленьких и всегда учусь у них. У старших тоже учусь, но по большей части – у малышей. У них нет комплексов.

Расскажите немного о своей семье.

Сейчас я женат, у меня прекрасные отношения с женой, у нее есть ребенок. Мы живем все вместе большой дружной семьёй. С нами живут её родители и моя мама. Не дом, а теремок. У каждого свой уголок, все вместе общаемся. Для меня, правда, до сих пор остается загадкой, как три женщины уживаются под одной крышей... Но, видимо, у всех есть мозги. У меня двое взрослых детей — сын, который уже сам зарабатывает и кормит свою семью, и дочь, которая учится в Санкт-Петербурге в высшей школе экономики. У меня двое внуков, и я надеюсь, что будут еще. Мы принимаем друг друга такими, какие мы есть. Я устанавливаю правила игры. Как только правила нарушены, я выдаю желтую карточку. А началось всё с того, что я подумал: если буду ездить к одной маме, и не буду ездить к другой, то другая мама обидится, и наоборот. А терять несколько часов на поездки в два разных конца города мне жалко. И я решил собрать любимых женщин под одной крышей.

На что нужно обратить внимание, прежде чем стать предпринимателем?

Во-первых, нужно обратить внимание на свое физическое здоровье. А вообще, в успехе есть три слагающих: время, если нет времени – не будет успеха. Талант, или практический опыт, какой-то навык. И деньги. Эти три слагающих перемножаются. Если одного из них нет  - ничего не получится. Необходимо заниматься физической культурой, человек должен быть здоров. Я не говорю про спорт, это самоуничтожение. Нужно читать литературу, не зацикливаться на одной только работе. Не ставить самому себе ограничений. Вот я, к примеру, не сажусь на один и тот же стул два раза подряд. Я каждый раз сажусь на разные стулья, пытаясь избавить себя от привычки сидеть на одном месте и смотреть только в одну сторону. Хотя привычка всегда садиться на разные стулья – тоже привычка, но она мне нравится больше.

Что еще нужно людям, чтобы добиться успеха в предпринимательстве? Любить то, что ты делаешь. По мне это единственный способ добиться чего-то большого. Если ты с любовью относишься к своему делу, за твоими услугами поедут на другой конец города. Если говорить о больших предпринимателях, тогда необходима гибкость. Это как два древа: дуб и ива. Дуб ценней, но ива живучее. Ветер дует – ива гнется, ветер кончился – ива встала. Здоровье, гибкость, коммуникабельность, способность принимать точку зрения других людей, понимать, что они не могут думать так, как ты, и что элементарно для тебя, может быть не элементарно для остальных.

Запомните, что нет ограничений, нужно забыть про слово «не получится». Если ты хочешь стать предпринимателем, ты должен понимать: ничто не вечно. Каждые 10 лет бизнес будет умирать, каждые два с половиной года ты должен его восстанавливать. Если ты за 2,5 года не посадил новое деревце, то через 5 лет тебе нечего будет кушать. Бизнес 2,5 года прирастает, потом потихонечку начинаются плоды: с 5 до 7,5 лет они активны, от 7,5 до 10 лет они сводятся к нулю. Выручка становится бесприбыльной – выручка есть, а прибыли нет. Это значит, что ты себя исчерпал, а раз мыслей новых не появилось, так отдай этот бизнес кому-то, у кого есть свежие мысли.

Приходилось ли слышать о себе небылицы?

В 1998 году, в год кризиса, я поехал отдыхать за границу. Я очень люблю виндсёрфинг, и поехал кататься: лодка, парус и я полетел. А в офисе сказали: «вывозит деньги за границу». У меня не было ни рубля за границей, не было и не будет. Они мне там просто не нужны. Это моя принципиальная позиция: мои деньги всегда будут в этой стране. Они будут работать, зачем они там лежачие. У меня был печальный опыт размещения сбережений в одной из страховых компаний «Сейф инвест лимитед», я вложил 4 тысячи долларов, а через 10 лет забрал 2600. Хороший бизнес, не правда ли? Больше я рисковать не стал. Я понял, что мы слишком не защищены юридически против их законодательства, а оно будет всегда работать на них. Я не люблю заграницу. Я люблю побыть там лишь иногда, чтобы оттенить, что у нас здесь есть. 

 

Подготовили Игорь Жарков и Кристина Кудряшова

Фото из личного архива Вадима Долгановского


Компания: "Сарай" - Cупермаркет строительных и отделочных материалов


Читайте также
24 июля 2019
Чем опасны укусы насекомых и змей? Чем опасны укусы насекомых и змей?
Во время летнего отдыха легко стать жертвой укусов насекомых и змей.В Ульяновской области обитают шесть видов змей, из них ядовиты только два вида: обыкновенная и степная гадюка.
10 июля 2019
Летний отдых без эксцессов Летний отдых без эксцессов
Лето – сезон отпусков, поездок, путешествий, которые могут принести массу положительных эмоций при условии, что пройдут без происшествий. Если же возникнут проблемы со здоровьем, отдых может быть бесповоротно испорчен.
25 апреля 2019
Чем опасны солнечные лучи Чем опасны солнечные лучи
Летний сезон уже близко, ульяновцы готовят летний гардероб и приобретают путевки в южные регионы страны, заказывают загранпаспорта и планируют детский летний отдых. В радостных хлопотах немудрено забыть приобрести солнцезащитные средства, а после отпуска – пройти профилактический медицинский осмотр.